close
ЖЕНСКИЕ ИСТОРИИ

Хирургический аборт глазами женщины

На приёме у гинеколога

Врач:
– Ну, да, шесть недель. Ещё и рожать, наверное, собираешься?
Отвечаю:
– Нет, конечно.
Врач:
– Ну, вы даете, то родить не можете, то через полгода после кесарева беременеете. А миому тебе никогда не ставили?
Говорю:
– Нет, – «и это называется врачебной этикой? Какое-то советское собрание, где отчитывают юную школьницу за плохое поведение. Вот он, бесплатный аборт! Надо было воспользоваться услугами платной больницы!»
Медсестра (акушер):
– Через две недели – 5 мая. Вы придёте?
Выдавливаю из себя:
– Приду, конечно.

Медсестра даёт мне направление на сдачу анализов (ВИЧ, сифилис), плюс направление к психологу.

Через полчаса

Вхожу снова к акушеру:
– Психолога нет. Он сегодня на медосмотре в школе. Может, без него можно?
Медсестра:
– Значит, пятого к нему зайдете.
Пытаюсь избежать посещения этого специалиста:
– Да, у меня две подруги – дипломированные психологи…
Медсестра:
– Тогда пусть они и направление вам подпишут! – и взглядом, устремленным на меня, про себя словно продолжила: «А ещё аборт Вам сами сделают», – карточка будет здесь, в кабинете, приезжайте к восьми…

Через две недели

Без десяти восемь. Снова оказываюсь в чреве гинекологического кабинета. У акушера сидит женщина в верхней одежде (куртке) и уличной обуви, болтая с ней.

– Мне нужна карточка. Меня записали на аборт.
– Подождите за дверью, сейчас вынесу.
«Она, что собирается на весь коридор об аборте рассуждать? Вот она, клятва Гиппократа! Клянусь соблюдать врачебную тайну. Бред какой-то! »

Сажусь возле кабинета на какое-то подобие пуфа. Выходит медсестра:
– Вам надо к психологу, – даёт карточку с направлением, – потом придёте ко мне.
– Хорошо.

Ожидая психолога


Поднимаюсь на третий этаж, психолога снова нет. Жду. Его также ждёт женщина с мальчиком и девочкой, сейчас время медосмотров. Приходит медсестра с тремя мальчиками. Спрашивает в кабинете напротив:
– А психолог скоро будет?
– Где – то через полчаса.
– Тогда идите к хирургу, ребята! – говорит она мальчикам. И они уходят.
«Как тоже хочется уйти! – но уходить мне нельзя, – а дочка уже, наверное, проснулась, – смотрю на часы: – И, наверное, уже поела. Как хочется есть!»

– Вы к психологу? – спрашивает красивая, полная женщина у мамы девочки и мальчика.
И они входят за ней внутрь кабинета. Жду ещё около пятнадцати минут.
«А если опоздаю? А если уже начали?»

У психолога

– Здравствуй, Машенька! Держи книжечку.
– Спасибо! – «Она имя моё помнит? Молодец! А её, похоже, Лилей Александровной зовут? А, без разницы! Лишь бы скорей подписала!»
– Скажи мне полное имя, пожалуйста!
Называю.
– У тебя аборт первый, Машенька?
– Да, если самопроизвольный не считается…
– Считается, когда это было?

Через две минуты

Она запуталась в моих беременностях. Уже заученным текстом, металлическим голосом, чтобы не захлестнули эмоции, диктую медленно:
– 2004 год – выкидыш на 7 – 8 неделях, 2006-й – мертворождение, потом 2009 год – внематочная. Октябрь 2011 года родила дочку, и вот только полгода прошло…
– Девочка, – она тянет слоги, выказывая сожаление всем своим видом. Конечно-конечно, всё понимаю: работа такая, и поднимаю взгляд к настенным часам.

Около одиннадцати

Нахожусь в палате хирургического отделения, так как гинекологическое отделение ремонтируют. Шесть кроватей: на двух свободных из них мы с Женей. У неё будет миниаборт, но она решила делать с наркозом, чтобы ничего не запомнить. У неё двое детей – мальчик и девочка, муж и около полугода стоит ВМС. Как и в моем случае, для нее эта беременность – настоящий сюрприз.

– Если бы у меня были только девочки или мальчики, чтобы для комплекта, а так зачем нищету плодить? У меня оплата минимальная на почте…

– А ты как тут, Маш? – спрашивает меня одна из женщин-пациенток.
«Где же я её видела?», – думаю, а между тем отвечаю:
– Даже презервативы иногда не спасают.

– Вчера после двух начали, – сообщают нам с Женей наши соседки по палате, и их зовут на обед. У нас с Женей от зависти желудки поднимают бунт.

Стараюсь меньше шевелиться, лежа на кровати, а Женя ходит по палате. Звоню маме, чтобы не ждали меня слишком рано.
– Она не плачет, – говорит мама.
– А Олег где?
– Я ему сказала, чтобы шёл, делал, что ему надо.
– А он и рад, что не надо водиться – убежал скорее, – моя душа наполняется злостью против мужа: «Лишь бы своё получить, а ты мучайся, их это словно не касается», – и закрываю глаза.

Около часа

– Пойдёмте, девочки, на укол, – зовёт нас медсестра Галина Леонидовна.
– Значит, скоро начнут, – говорит Женя.
– Скорей бы уже! – отвечаю ей.

Половина второго. Приходят за первой из нас. Ею оказываюсь моя персона. Мы идём по коридору, который моет санитарка. Ноги скользят, замечаю:
– Как бы не упасть, а то и, правда, к вам в хирургию попадёшь.
– Осторожно, не торопись! – Галине Леонидовне явно не хочется происшествий – у неё впереди выходные.

В абортарии

– Какой наркоз при первой операции был? – спрашивает реаниматолог.
Мне слышится: «Какой бы наркоз предпочла?»
– Полный, поспать бы.
Он переспрашивает, отвечаю:
– Полный, а в октябре спинной.
– Понятно.
У медсестры не получается попасть в мою вену. В скобках отмечу, что боль в этой руке не проходила целый месяц. Вероятно, мне прокололи её насквозь.

Некоторое время спустя

Врачи и медсёстры слишком громко говорят, мне хочется сделать им замечание, но язык почему-то не слушается меня. Открываю глаза и понимаю, что я снова в палате, но зачем-то в ней повесили второе зеркало. Раковин для умывания тоже стало две. Почему? Думать над этим мне не хочется, снова закрываю глаза.

«Надо посмотреть – сколько времени, – протянуть руку к телефону трудно, она не слушается. Но тут Женя говорит, что половина третьего. – Уже? Значит, я спала около часа. Надо просыпаться, приходить в себя».

Просыпаюсь снова через час и сразу сажусь, иначе не встанешь, на милость наркоза лучше не сдаваться. Открываю тумбочку, где лежит моя сумочка, а внутри нее – плитка шоколада. Съев её, понимаю, что лучше было взять воды, пить хочется, а есть так и не захотелось.

Встаю с кровати, простынь – в луже крови. «Наверное, прокладка сместилась, когда я переворачивалась», – одеваюсь и убираю постельное бельё в пакет. Звоню мужу:

– Приезжай за мной, – по подоконнику барабанит дождь. Объясняю, куда за мной зайти.

«Грех-то какой! Надо сходить на исповедь», – выхожу из палаты, прощаясь со всеми.

– Не попадай больше сюда! – говорит кто-то.
– Постараюсь, – отвечаю я, уверенная в том, что сексуального влечения у меня больше вообще ни к одному мужчине уже не возникнет.

плитка гранитная
Фактура у модульной плитки может быть разная в зависимости от назначения, она может быть квадратной и прямоугольной. Колотые плиты. Такие плиты имеют колотую поверхность как с одной, так и с двух сторон.

Tags : хирургический аборт